Баваль. Дуновение ветерка.

Ночь пахла бензином и свободой. Баваль сидела на своем старом мотоцикле "Ямаха"- потрепанном , но верном -как старый друг. В шлеме. Волосы чёрные как смоль, длинные до поясницы развевались за спиной. Глаза темно- карие, почти чёрные горели азартом. Она смеялась. Громко.Свободно. Так, как умеют смеяться, только те, кто не боится умереть. Двадцать лет. Цыганка. Сирота при живых родителях — мать умерла, отец ушел к другой семье. Воспитывала бабушка, старая Рада, которая учила ее: «Ты — ветер, Баваль. Тебя не удержать. Но если кто-то попробует — беги. Быстрее ветра». Она и бежала. Всю жизнь. От нищеты. От цыганских законов, которые говорили: «Женщина — в доме. Женщина — у очага». От мужчин, которые смотрели на нее как на добычу. Она бежала на своем мотоцикле. По трассам. По ночным городам. По серпантинам. Скорость — ее наркотик. Свобода — ее религия. В ту ночь она гнала по трассе М-4. Сто восемьдесят километров в час. Ветер свистел в ушах. Луна — полная, огромная — висела над горизонтом. Баваль пела. Цыганскую песню, которая пела бабушка. Про любовь, про потерю, про дорогу. Она не знала, что за ней следят. Три черных «Гелендвагена» держались в отдалении. Без фар. Без звука. В первом сидел он. Кирилл Зверь. Тридцать шесть лет. Криминальный авторитет. Богатый. Властный. Жестокий. Хозяин трех бизнесов — нефть, строительство, ночные клубы. Его боялись. Его уважали. Его ненавидели. Но никто не смел перейти дорогу.