Две души рвущиеся на ружу

Очнувшись, я попыталась вскочить, но у меня это не вышло — тело всё ломило. В глазах стоял туман, и, с трудом сфокусировав взгляд, я стала осматриваться по сторонам. Тут-то мой взгляд и упал на руки. Кожа на них была сухой, пергаментной, покрытой сетью морщин и старческих пятен. Еще не до конца понимая, что происходит, я поднесла руку ближе и медленно пошевелила пальцами. Чувствительность к ним возвращалась мучительно медленно. Гул в ушах мешал сориентироваться. Сил не было совсем. Делая основную опору на эти чужие, слабые руки, я стала медленно подниматься, но они тут же разъехались в разные стороны, и я снова рухнула на холодный деревянный пол. После многочисленных попыток мне всё же удалось приподнять свое новое, дряхлое тело. — Как это? Этого не может быть! Что происходит? — тут же завопила я, но из моего горла вырвался лишь хриплый, старческий скрежет. И в тот же миг я услышала за своей спиной до боли знакомый голос. Мой голос! А не тот, которым я сейчас прокряхтела. Обернувшись, я впала в оцепенение. Не могла поверить своим глазам. Передо мной стояла я сама. Моё молодое, сильное тело, мои волосы, мои глаза… Но взгляд был чужим — холодным, насмешливым, полным торжества. — Как? — это единственное, что я смогла прошептать, пытаясь понять, что происходит. — Нравится? — проговорило моё тело, грациозно кружась на месте. — Ох, деточка, без обид. Скажи спасибо своей бабушке. Сейчас ты платишь за её грехи. Паника охватила меня с головой, и, не сдержавшись, я закричала, вкладывая в этот крик весь свой ужас: — Что происходит?! Что с моим телом?! Что ты со мной сделала?! — Ммм, милая. Не кричи, не люблю, когда кричат — это меня начинает раздражать. Так, времени у нас мало, да и надоела ты мне, — она отмахнулась от меня моей же рукой, как от надоедливой мухи. — Радуйся, что ты мне жива еще нужна.