Платить будет больно.

Дверь открылась. Пар обволок тело — широкие плечи, мокрые волосы, простыня, небрежно повязанная на бедрах. Мужчина вышел, не подозревая, что в его номере чужая. Кажется, теряю сознание от не хватки воздуха. Не от вида мужского тела, конечно. От волнения. Руки кулачками сложила на груди и зажмурилась. Разглядывать голого незнакомца не входило в мои планы. — Вам что-то нужно? — бросил он, не глядя, направляясь к столу. – не заказывал развлечение. Забыл дать чаевые? Молчу. Не потому, что в горле испарилась вся влага. И теперь губы словно срослись. Глаза распахнулись сами собой. Сердце совершило убийственный кульбит. И волнение горячей волной окатило душу. Не может этого быть. Голос. Его голос сложно спутать. Голос из прошлого. Эта стадия невероятного открытия. Нахлынувших воспоминаний, тоски и разочарования. Он обернулся. Нет. Не так. Беркутов поворачивался ко мне мучительно долго. Как в замедленной съемке. Как в самом растянутом кадре. И замер. На лице Мирона — сначала раздражение, потом недоумение, потом — как будто током ударило — узнавание. — Яна?.. — голос дрогнул, лишь на миг выдавая то, что он помнит!