Седьмая дочь

[Произведение участвует в конкурсе, поэтому временно метка ознакомительного фрагмента, добавления будут до 120к знаков, окончательный итог выкладки возможен после оглашения результатов]   Село уже молву пустило. У колодца, у сердца всех сплетен, родился новый шёпот.   — Шесть девок у Отца… Шесть! Куда ж столько? На приданое весь приход в оброк загонят… — А я слыхала, у его тётки за речкой тоже одни девки шли - семь штук. Последнюю в люди отдали, а та через год в омуте нашлась… — Тише, Охримиха, тише! Говорят, это знак роду ихнему. Семь раз по семи… Помнишь, дед Лаврин сказывал про старые времена?   И вот тогда-то, словно туман с болота, выплыла самая страшная присказка - та, от которой самые смелые бабы крестились под фартуком:   — Шесть - ещё беда терпимая. А вот седьмая… Не девочка родится, а нечто иное. В дом священника то есть самая лютая насмешка! Будто сам лукавый решил в алтарь плюнуть.   А ещё шептали про старые приметы, что бабки помнили, а попы давно запретили:   Если в роду семь раз кряду одни девки идут - значит, кто-то из пращуров землю кровью обидел, и земля теперь мстит, не давая мужскому укорениться. Говорили, что если седьмая дочь родится в полнолуние - она будет видеть то, чего другим не дано, и слышать то, от чего волосы встают дыбом. А если в новолуние - то тень её будет длиннее самой неё, и куда она ступит - там трава сохнет, а молоко у коров киснет.   Самые суеверные поддакивали и добавляли:   Седьмая дочь в поповском доме – это дверь для силы нечистой, и кто через неё войдёт – один лишь Бог ведает.