Тысяча лет тишины

Ночь, выждав момент, закутала остров в паутину молчания. Плеск на воде и шелест ветра в камышах затих, огонь пугливо втянул осминожьи щупальца в угли. Она посмотрела на него тем самым неодобрительным взглядом. Пламя вновь занялось виновато и нерешительно, и только тогда она добавила в огонь пару пластов трухлявой коры. Она сидела против ветра, и костер швырял дымом ей в лицо, обтекая фигуру пепельным сиянием. Она не отворачивалась и не прикрывала глаза, хотя веки уже покраснели, а слезы двумя ручьями сбегали до подбородка.