В тихом омуте

Санаторий. Восстановительный центр. Не психушка — так ей обещали. Белое здание. Мягкие стены. Тихий свет. Дверь закрывается — не с грохотом, со щелчком. Марк машет рукой через стекло и уходит. Он думает, что сделал добро. Здесь другие люди. Их души — не гнилые и не светлые. Разбитые витражи. Птицы с перебитым крылом. Комнаты без мебели. Они не паразиты. Они просто сломаны. И это — хуже, потому что их нельзя ненавидеть. Здесь другие духи. Не липкие, не голодные. Медленные. Холодные. Как рыбы на дне. Они не просят. Не кричат. Они просто есть — часть этого места, как стены, как окна, как решётки «в целях предосторожности». И здесь — тихо. Не так, как в реке. Не так, как в семь лет. Это не та тишина, к которой она шла. Это вакуум. Как когда затыкаешь уши и слышишь собственное сердце. Тук. Тук. Тук. Громко. Слишком громко. Как будто оно одно во всей вселенной. А потом приходит вода. Сначала — по щиколотку. Потом — по колено. Потом — по грудь. Чёрная, неподвижная, тёплая. И на дне — девочка. Лет семи. Лежит на спине. Смотрит вверх. И тонет. Медленно. Каждую ночь — всё глубже. И если она закроет глаза сейчас, то не уже откроет. Не потому что умрёт. Потому что не захочет. Но где-то там, наверху, через толщу воды — слабо, далеко, но слышно: тук. Тук. ТУК. Это не её сердце. Это его. --------------- Вторая часть.